Ключевые слова

2-й международный таможенный форум 1520: Стратегический диалог ВСМ Железнодорожный комплекс Российское государство Си Цзиньпин Сохранение России Транссиб арктика арктические интересы безопасность северного кавказа бюро экспертов высокоскоростные магистрали генерал Бичерахов геополитика транспорта геополитика украинского кризиса геостратегия транспорта гудок докторская диссертация железнодорожный фактор и политика инновации в железнодорожной сфере интервью компания ржд конференция корпорация РЖД международная конференция международный геополитический симпозиум мировой кризис мировые элиты монография научная система национальная идея национальные интересы в железнодорожной сфере общественный диалог политические процессы реформы РЖД ржд тв российская транспортная система северный морской путь стратегия развития транзит транспортная наука транспортные системы украинский кризис украинский неонацизм

Облако тегов плагина WP Cumulus от сайта "Плагины для WordPress" требует для просмотра Flash Player 9 или выше.

Рубрики блога
Опрос сайта

Нужны ли России национальные герои?

Загрузка ... Загрузка ...
Поиск по блогу
Яндекс

Заседание клуба “Консервативная перспектива” в Санкт-Петербурге и Москве

18 октября в Санкт-Петербурге состоялось заседание дискуссионного клуба «Консервативная перспектива». Клуб представляет собой совместный проект «Русской народной линии», Санкт-Петербургского отделения «Русского Собрания», Северо-Западного института управления Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте России (СЗИУ РАНХиГС). А с нынешнего года еще одним учредителем Клуба становится созданное недавно Санкт-Петербургское отделение Изборского клуба.

С одним из основных докладов выступила и я по скайп-связи из Москвы. Он назывался «Проблемы безопасного развития евразийского континента». Как мне кажется доклад вызвал живой интерес, поскольку были заданы многочисленные вопросы, которые в итоге породили интересную дискуссию.

Доклад: ЕВРАЗИЙСКАЯ ДУГА НЕСТАБИЛЬНОСТИ. Проблемы безопасного развития евразийского континента

Международная конференция

13 октября 2017 года я приняла участие в работе V Международной конференции по инвестициям и ценообразованию в транспортной отрасли. Основная тема — развитие международных транспортных коридоров на основе цифровой логистики и «сквозных» тарифов. В мероприятии приняли участие представители из 20 стран мира.

Презентация моего выступления. Железнодорожная составляющая для Нового Шелкового пути.

Реакция СМИ на доклад после конференции.

http://www.rzd-partner.ru/logistics/news/rf-neset-sushchestvennye-poteri-ot-otsutstviya-tranzitnoy-politiki/

http://www.tks.ru/logistics/2017/10/16/0008

http://www.advis.ru/php/view_news.php?id=56043C69-E13A-4E44-B60B-E7FF8BE11F63

Сотрудничество с порталом Русской Народной линии

В рамках участия в конкурсе “Революция в России: есть ли предпосылки, реальны ли угрозы”, который был организован во многом благодаря усилиям информационно-аналитической службы Русской Народной Линии, было принято решение о публикации моей конкурсной работы на их портале. Выражаю искреннюю признательность за столь высокую оценку моего научного труда и надеюсь на дальнейшее плодотворное сотрудничество.

Ссылка на мою конкурсную работу.

Центр политической кибернетики

Уважаемые друзья, рада познакомить вас с продуктами Центра политической кибернетики. Это интеллектуальная площадка для всех мыслящих и думающих людей. Присоединяйтесь.

Экспертное мнение на РЖД ТВ

В рубрике «1520: Экономика» на корпоративном телевидении РЖД ТВ прозвучало мое экспертное мнение по поводу реализации глобального транспортного проекта Новый Шелковый путь. В ходе диалога с ведущим было отмечено, что в марте 2015 года в Китае был принят важный правительственный документ – «Концепция и план действий по совместному строительству экономического пояса Шелкового пути и морского Шелкового пути XXI века». Прежде всего, Концепция уточнила внутренний и внешний географический охват нового Шелкового пути, дав представление о пространственном масштабе проекта. Согласно документу «сухопутный пояс», начинаясь в Китае и пролегая по территории Азии, Европы и Африки, включает три главных направления – через Центральную Азию в Россию и Европу (Балтию); через Центральную Азию, Западную Азию в страны Персидского залива и Средиземноморья; в Юго-Восточную и Южную Азию и Индийский океан. Морской путь, стартуя от берегов Китая, имеет два главных маршрута – через Южно – Китайское море и индийский океан в Европу; через Южно – Китайское море в южную часть Тихого океана. При такой постановке вопроса непосредственная  «Шелковая зона» существенно расширяется. В 2015 году многочисленные китайские эксперты вели речь уже о 65 странах с населением 4,4 млрд. человек.

По Шелковому пути

Новый Шелковый путь как новая возможность китайской элиты

Не вокруг тех, кто измышляет шум, а вокруг изобретателей новых ценностей вращается мир.

Ф. Ницше

Слово должно быть верным, действие должно быть решительным.

Конфуций

Идею создать «экономический пояс Шелкового пути» и «морской Шелковый путь» впервые выдвинул китайский лидер Си Цзиньпин в 2013 году. Этот проект сейчас связывают исключительно с личностью китайского руководителя Си Цзиньпина. Инициатива была нацелена на развитие более тесного и взаимовыгодного сотрудничества между странами Азии, Европы и Африки.

В программе, выдвинутой Си Цзиньпином — нынешним председателем КНР, который сменил на этом посту Ху Цзиньтао — по-прежнему отдается приоритет экономическому развитию. Однако современную политическую элиту КНР, также как и прошлую, отличает сильное стремление к сокрытию своих долгосрочных целей и задач. Новый Шелковый путь – это своего рода визитная карточка нынешнего китайского руководителя. И не исключено, что именно эта его инициатива, согласно современной китайской политической традиции, будет включена в устав КПК как его основной вклад в развитие китайской политической мысли.

Отправной точкой нового Шелкового пути можно считать выступление Си Цзиньпина в Назарбаев университете в футурологической Астане – столице современного Казахстана. Китайский лидер представил концепцию, и сформулировал программу действий из пяти пунктов: 1) усиление координации государств региона в политической области; 2) интенсификация строительства единой дорожной сети; 3) развитие торговли путем ликвидации торговых барьеров, снижения издержек торговли и инвестиций, повышения скорости и качества экономических операций в регионе; 4) увеличение валютных потоков за счет перехода на расчеты в национальных валютах; 5) усиление роли народной дипломатии, расширение прямых связей между народами стран региона. Си также заявил, что две страны, объединенные двумя тысячелетиями контактов, которые восходят ко временам династии Хань, и обладающие общей границей протяженностью в 1100 миль, теперь получили «золотую возможность» развивать свои экономики и углублять дружбу.

Справедливости ради нужно отметить, что свой первый визит за пределы Китая товарищ Си нанес в Москву, где выступил в МГИМО с инициативой совместного создания «Великого чайного пути». В свое время Великий караванный Чайный путь шел из Ханькоу (ныне в составе города Ухань) через Евразийскую степь в Санкт-Петербург. Примечательно, что в Петербурге находится Свято-Троицкая Александро-Невская лавра: мужской православный монастырь, где в соборе Святой Троицы хранится гроб с мощами Александра Невского. Здесь же, на кладбище, могила Иакинфа Бичурина – одного из основоположников российского китаеведения, в 1808-1821 гг. возглавлявшего русскую духовную православную миссию в Пекине. В городе Ухань заботой китайских властей уже восстановлена православная церковь во имя Александра Невского . Именно Александр Невский и чингизид Сартак (сын Батыя) заложили совершенно уникальную этнокоммунологическую симбиозную форму в виде братства, а не союза. «… начиная с конницы Неврюя, выделенной сыном Батыя – Сартаком своему побратиму – Александру Невскому, шли поставки татаро-монгольских воинских подразделений русским князьям – «империя наоборот», какой стала Российская империя, – уже в этих зародышах» .

Весьма символичным выглядит и то, что в 2013 году председатель КНР Си Цзиньпин принял патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Как тут не вспомнить политику веротерпимости Чингизидов по отношению к РПЦ на протяжении всей нашей непростой истории взаимоотношений. Однако в полной мере этот символический жест так и не был воспринят российской стороной.

В продвижении глобальной китайской инициативы товарищ Си использовал даже обаяние своей супруги, что стало заметной новацией во внешнеполитической деятельности нового китайского руководства. Ранее жены китайских руководителей оставались дома или участвовали в протокольных мероприятиях по собственной программе. И действительно певица Пэн Лиюань является первой по-настоящему яркой леди. Вспоминая визит Си Цзиньпина в Таджикистан в сентябре 2014 года Р. Алимов (посол Таджикистана в Китае) отмечает: «Впервые китайский руководитель приехал в Таджикистан с супругой… Впервые в истории китайский руководитель был приглашен в гости домой президентом Таджикистана, и они в семейной обстановке обсудили проблемы человечества…» О теплой встрече у себя дома в Минске Си Цзиньпина и его супруги также вспоминал и президент Белоруссии А.Г. Лукашенко. Во время своего визита в сентябре 2015 года в Пекин президент Белоруссии подчеркнул, что «у Беларуси с Китаем давняя история. Вся новейшая история Беларуси связана с Китайской Народной Республикой. То есть мы не ситуативные друзья, не друзья вчерашние, мы давние друзья китайского народа, и между нами действительно установились очень хорошие отношения» .

Некоторые новации содержались и при визите китайского лидера в страны Европейского Союза. В частности, за отношения КНР с Европейским Союзом традиционно отвечали премьеры Госсовета Китая, а не председатель КНР и генеральный секретарь Коммунистической партии. Комментируя визит Си Цзиньпина, китайские эксперты подчеркивали некоторые последние изменения в отношениях КНР с ЕС, которые по их мнению, свидетельствуют об их выходе на новый уровень.

Это, во-первых, переход от «простой» торговли к взаимным инвестициям (при этом с 2012 г. Китай по годовому объему инвестиций превышает капиталовложения ЕС в КНР), активизация стратегического диалога (по мнению китайских экспертов, консультации КНР и ЕС по вопросам Африки, Центральной Азии, Латинской Америки и другим регионам свидетельствуют о том, что Европейский Союз «преодолел тень НАТО» и даже активно пытается участвовать в делах по безопасности в АТР»), а также желание Китая привлечь европейские страны к своим проектам «Нового Шелкового пути». Кроме того, китайская сторона продолжает надеяться о начале переговоров о создании с ЕС совместной зоны свободной торговли (пока у КНР такая зона существует на европейском континенте со Швейцарией, не входящей в ЕС) .

Важно отметить, что в свое время в формировании Великого шелкового пути как сквозной трансъевразийской магистрали решающую роль сыграл также древнекитайский чиновник Чжан Цянь. В 138 г. до н.э. он отправился с опасной дипломатической миссией к кочевникам из племени юэчжей, чтобы убедить их стать союзниками китайской империи Хань в борьбе с кочевниками сюнну, нападавшими на империю с севера. Чжан Цянь стал первым китайцем, который побывал в Средней Азии – в Согдиане и Бактрии (на территориях современного Узбекистана, Таджикистана и Афганистана). Там он узнал, каким огромным спросом пользуются китайские товары, и увидел много вещей, о которых китайцы не имели представления. Вернувшись в Китай в 126 до н.э., он представил императору доклад о выгодах прямой торговли между Китаем и государствами Средней Азии.

Си Цзиньпин начал карьеру в аппарате ЦВС (Центрального Военного Совета), некоторое время был помощником министра обороны Гэн Бяо. Многие китайские военные весьма положительно относятся к Си Цзиньпину из-за высокой репутации в армии его покойного отца. То, что у товарища Си есть свой военный бэкграунд, несомненно, можно отнести к его сильным политическим козырям. Центральный военный совет занимает особое место в системе высших органов китайской власти, поскольку руководит всеми вооруженными силами страны. Кроме того, в истории китайского социалистического государства демократической диктатуры народа сложился интересный политический прецедент, когда в 1989 году Дэн Сяопин, занимавший пост председателя Центрального военного совета, но ушедший с высших партийных и государственных постов, практически единолично принял решение о подавлении выступлений на площади Тяньаньмэнь. А до этого в 1976 году именно силовики (спецназовцы военной части № 8341, охранявшей руководителей партии) арестовали членов «банды четырех», обеспечив приход к власти реформистов во главе все с тем же Дэн Сяопином.

Авторитет Си Цзиньпина органично дополняет и его жена певица Пэн Лиюань, которая является кумиром не только китайской армии, но и большой части китайского народа. Пэн Лиюань с 18 лет в рядах военных и сейчас носит чин генерал-майора, а также служит руководителем ансамбля песни и пляски главного политического управления китайской армии.

Несмотря на декларируемое невмешательство в политику, армия была и остается ключевым игроком в политическом пространстве Китая, в том числе внутри самой партии.

Си Цзиньпин представляет пятое поколение руководителей КНР, которое, как известно, во главе с ним успешно пришло к власти на XVIII съезде КПК (Коммунистической партии Китая 2012 год) и сессии ВСНП (Всекитайского собрания народных представителей 2013 год). В ходе XVIII съезда КПК произошла также большая кадровая замена высшей власти в Китае. Более 60 процентов из 370 членов Центрального комитета лишились своих постов.

Кроме того, малой родиной Си Цзиньпина является провинция Шаньси (отправная точка нового Шелкового пути) – ореол исторического обитания династии монголов Чингизидов. Поэтому совершенно не случайно председатель КНР Си Цзиньпин, торжественно встречая 10 ноября 2015 г. в Пекине, в Доме народных собраний президента Монголии Цахиагийна Элбэгдоржа, совершавшего по его приглашению государственный визит в Китай, в своей приветственной речи, характеризуя современное состояние китайско-монгольских отношений, заявил, что они «…сегодня находятся на самой хорошей фазе» в истории . К слову сказать, Чингизиды – это и наши дворянские фамилии, как известно, служивого сословия: Юсуповы, Басмановы, Ахматовы, Аксаковы, Карамзины, Тургеневы, Тумановы (примерно 30 процентов дворянских фамилий).

Заметным общественно-политическим событием современного Китая стал судебный процесс над 64-летним Бо Силаем — бывшим членом политбюро ЦК КПК, партийным секретарем гигантского китайского мегаполиса Чунцина. Бо Силай принадлежал к клану Цзян.Цземиня и также как Си Цзиньпин являлся «принцем» китайской политики, т.е. выходцем из семьи высших партийных кадров. Кроме того, Бо Силаю пророчили должность главы партийного политико-юридического комитета, которая в администрации США эквивалентна руководителю Верховного суда, ЦРУ и ФБР вместе взятых .

Бо Силай стремился усилить свое влияние и обеспечить более высокий пост на XVIII съезде КПК, популяризируя «чунцинскую модель», которая оказалась в эпицентре идейного брожения как альтернатива политике центральных властей и политический вызов руководству в Пекине. Согласимся, что драматическое снятие Бо Силая со всех постов и крушение его пресловутой модели нанесло серьезный ущерб позициям и претензиям левых . Скандал с Бо Силаем – как внутри элитный конфликт стал крупнейшим в новейшей политической истории Китая.

Этот процесс был обусловлен обострением противостояния между сторонниками «левой» идеи, с одной стороны, и углубления либерализации в высшем руководстве, с другой. Приход к власти Си Цзиньпина и его сторонников позволил сохранить политический баланс в руководстве и обществе, но в тоже время сложность положения заключается в том, что любое резкое движение Си Цзиньпина «вправо», в сторону либерализации, или «влево», на «возрождение классовых принципов», нарушит хрупкий общественный баланс и стабильность. Можно заключить, что в рядах китайской элиты значимость власти и силы, понимаемой как производное от экономической и военной мощи, превосходит любое серьезное отношение к правам человека и к верховенству закона, как внутри страны, так и за рубежом.

«Клан» Си Цзиньпина оказался в сложной ситуации все более увеличивающейся поляризации китайского общества, которое представляет из себя, довольно, хрупкую социальную структуру. Ценности темпов экономического роста все более вытесняются приоритетностью проблем преодоления растущей социальной несправедливости и рационализации распределения доходов, что множит противоречия и конфликты. Разочарование большей части населения в реформах стало крепнуть особенно со второй половины 1990-х годов, когда государственные предприятия были реформированы, и миллионы рабочих утратили «железную чашку риса», лишившись бесплатных социальных услуг. По данным независимых исследователей, в год в Китае происходит от 100 до 200 тысяч актов народного возмущения с участием от десятков до тысяч человек. По разным подсчетам, количество массовых выступлений в Китае, в том числе забастовок с требованиями смены местного руководства, неуклонно растет .

Как сообщает гонконгский журнал «Чжэнмин», в середине июня 2015 года в Пекине состоялось расширенное заседание Политбюро ЦК КПК, в котором приняли участие первые руководители страны, а также члены партийной группы Всекитайского собрания народных представителей, Политического консультативного совета, военного совета, заместители председателей отделений Центральной комиссии КПК по проверке дисциплины и другие высокопоставленные чиновники. На этом заседании был зачитан доклад по результатам инспекторских проверок.

Согласно сообщению, в докладе в частности описывались шесть крупных проблем и кризисных ситуаций в стране:

1. Коммунистическая партия Китая утратила свою идею и ориентиры;

2. Организационные структуры компартии уже на протяжении длительного времени в основном находятся в парализованном состоянии бесцельного брожения и потери ориентации;

3. Коррупция и разболтанность в организациях компартии привели к потере доверия в обществе;

4. Находясь в среде мира и материального благополучия, чиновники полностью обнажили свою лень, распущенность, упадничество, дряхлость и испорченность;

5. Масштабное злоупотребление чиновниками властью, превышение полномочий, использование власти в личных целях, торговля должностями, в том числе и за сексуальные услуги, усиливают недовольство и гнев народа;

6. Моральная испорченность и развращённая жизнь партийных и государственных чиновников, а также государственных служащих распространяют в обществе атмосферу ненависти к чиновникам.

В документе говорится, что более 90 процентов низовых партийных организаций не выполняют своих функций и нуждаются в реформировании. Журнал также цитирует слова из выступления на заседании генсека КНР Си Цзиньпина, который сказал: «Нельзя избегать суровой реальности, нельзя не признавать и не принимать суровую реальность … Необходимо смело смотреть в глаза суровой реальности, признать и принять то, что партия деградировала до такой степени, что нависла опасность краха партии и гибели государства». Это не первое подобное высказывание Си Цзиньпина на посту лидера КНР. Так, в марте 2013 года на аналогичном заседании Политбюро Си Цзиньпин отметил, что перед компартией стоят серьёзные вызовы, и партия находится в критической точке своего существования. Си Цзиньпин тогда также сказал: «В некоторых районах гнев народа уже достиг точки кипения. Народное негодование приближается к критической черте» .

Таким образом, можно убедительно констатировать, что стремительный рост Китая создал устойчивый миф о его мощи, однако сами китайцы, в том числе и руководство КПК, настроены гораздо более скептично.

Существенной характеристикой сегодняшней КНР стало беспрецедентное развитие интернет технологий (более 500 млн пользователей сети) и складывание особой информационно-цифровой политической культуры. Если судить о палитре идейных течений, то приходится констатировать, что разброс и поляризация мнений также стали беспрецедентными. Произошел явный сдвиг от преобладания представителей лагеря «либералов» и «западников» к становлению мощного течения сторонников «новых левых» и приверженцев особой «китайской модели».

Исследователь В.А. Корсун отмечает, что «концептуальные построения «новых левых» аккумулируют идеологические построения целого кластера течений: от идей, близких европейской социал-демократии, к постмодернистам, левым консерваторам, сторонникам статус-кво и, наконец, экономическим националистам. Эти идеи накладываются на распространение обеспокоенности и недовольства экономической и социальной неопределенностью. Современную ситуацию в Китае и в мире «новые левые» критикуют с позиций, напоминающих западных антиглобалистов. Примечательно, что значительную часть ученых, принадлежащих к этому течению, составляют интеллектуалы, вернувшиеся в Китай после учебы или длительной работы в ведущих западных университетах, разочаровавшиеся в западных ценностях и пришедшие к выводу, что «Запад Китаю не указ»» . Китайские правящие элиты располагают опытом нескольких тысячелетий. Они исторически формализованы, поэтому не смотря на наличие у ее нынешних представителей коммунистических корней, они, по сути, являются наследниками старой императорской правящей элиты, с присущими ей чертами восточной деспотии и конфуцианской философии. Согласимся, что оплодотворившее Китай конфуцианское социально-этическое учение, со временем приобрело универсальное значение и придало китайской государственной конструкции уникальную стабильность. Сохранению социальной устойчивости способствуют факторы культурного наследия, такие как дисциплинированность и организованность китайцев, высоко ценящих моральные заповеди конфуцианства, присущее им чувство долга, умение неустанно трудиться, сохранять тысячелетнюю культуру труда и традиционные формы досуга, почтение к традициям и старшим, умение довольствоваться малым и при постоянном стремлении к повышению социального статуса и к состязательности.

Важно также отметить, что у китайской элиты нет такой внутренней сложности как у западной. Согласимся, что она развивалась в относительно однородной, одноплоскостной имперской среде. «Китай – империя, а не система государств, и не случайно с китайской точки зрения вся история Запада – это сплошной хаос» . Политика в западном понимании этого слова чужда китайской культуре, поскольку государство в Китае всегда было институтом больше этическим, чем политическим.

Китайская цивилизация является одной из древнейших, насчитывающей почти пять тысячелетий, вследствие чего политическая культура в Китае сложилась давно и носит целостный характер. Несмотря на то, что на протяжении всей своей долгой истории Китай часто захватывали иноземцы, привнося свои устои, особенностью китайской цивилизации всегда было то, что каждый раз она ассимилировала покорившие ее народы.

Следует подчеркнуть, что богатство истории, а вернее историческая память великих достижениях прошлого на уровне общественного и индивидуального сознания (не случайно «брендом» правления Си Цзиньпина стала идея «великого возрождения китайской нации» или «китайская мечта»), выступает мощным консолидирующим фактором, а также формой психологической защиты и идентификации социума .

Китайская правящая элита, практически закрыта для всего остального мира, нет персонификации ее представителей, но она усиливается с каждым годом и на сегодня с нею вынуждены считаться ведущие мировые элиты. Китай все активнее участвует в международной политике и глобальное доминирование Китая в мире не кажется чем-то сверхъестественным. На международной арене Китай все чаще предъявляет претензии на спорные территории, подкрепляя эти притязания военной силой, а также использует в этих целях экономические инструменты, в том числе, угрозы сокращения и полного прекращения торговли некоторыми видами товаров. Так, на современный Китай приходится большая доля мирового производства редкоземельных элементов. Благодаря этому он смог воспользоваться поставками редкоземельных элементов как инструментом в дипломатическом торге и в 2011 году приостановил их экспорт в Японию, после того как между двумя странами возник территориальный спор из-за притязаний на острова архипелага Сенкаку и на прилегающую особую зону в Восточно – Китайском море. В частности, по данным агентства Bloomberg большая семья Си Цзиньпина владеет компанией как раз занимающейся добычей редкоземельных металлов, а ее стоимость составляет примерно 1,73 млрд. долларов . Нужно отметить, что за последнее время (20 – 25 лет) китайская элита приобрела немаловажный опыт игры на мировой глобальной площадке.

По мнению известного историка и аналитика А.И. Фурсова, – нынешнее противостояние элиты китайской (восточно – азиатской) и западной, организованной в клубы, ложи и сетевые структуры (прежде всего ее англо – американо – еврейского ядра) – интереснейший и доселе невиданный процесс. Западная верхушка впервые столкнулась с противником, который хотя и представляет незападную цивилизацию, является глобальным игроком; до сих пор глобальным игроком был только капиталистический Запад, опиравшийся в своей экспансии на геокультуру Просвещения .

На наш взгляд, китайская элита сейчас занята продумыванием, формулированием и артикулированием своих геостратегических интересов, а также поиском единомышленников. Действовать она будет тогда, когда финансовый мировой кризис англо-саксонской модели капитализма сметет все редуты. Китайцы ждут подходящего момента, а Россия, хочется надеяться, сосредотачивается.

“Евразийская Атлантида” и глобальные транспортные проекты

Современные республики: Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан и Киргизия являются частями некогда единого советского пространства, и поэтому  в них сохраняется культурная, языковая и экономическая общность с российским государством. Именно России/СССР на протяжении около 120 лет (с 1860 – х по 1980 – е гг.) удалось столь на долго закрепится в этом исторически турбулентном мировом регионе. В нынешних условиях, и здесь мы согласимся с экспертным мнением, – «евразийская цивилизация, несмотря на то что в историческом плане относительно недавно она могла считаться «моноцивилизацией», находится в состоянии цивилизационного раскола и, как следствие, является полем экспансии граничащих с ней цивилизаций». (Агеев А., Куроедов Б., Сандаров О. Оценка геополитического потенциала современных цивилизаций // Экономические стратегии. – 2011. – №8. – С. 27.) Евразия превратилась в зону все более остро разворачивающейся борьбы и геополитического, геоэкономического и геокультурного противостояния между Востоком и Западом.

Подчеркивая огромное геополитическое значение «сердца Евразии» А.И. Фурсов справедливо отмечает, что СССР, имея среднеазиатский и кавказский плацдармы и левые арабские режимы в качестве союзников, уже грозно нависал над Квадратом (имеется ввиду, Малая Азия, Нил, Персидский залив и Памир – прим. Ю.А. Х.), который из-за богатства энергоресурсами стал суперзолотым. (Фурсов А.И. Главная точка на карте. (Отрывок из интервью Андрея Фурсова порталу Культура «Мир на рубеже столетий»). URL.: http://forum.polismi.org/index.php?/topic/5241) Концептуальность евразийской среды определяется устойчивой политической реальностью XIX и XX веков. В поддержку вышеприведенного утверждения имеются достаточно убедительные аргументы. Так, «три из четырех человек живущих в мире – евразийцы, в распоряжении которых большая часть мирового физического богатства, около 60 процентов мирового валового национального продукта». (Кузнецов В.Н. Евразийская безопасность как новый феномен XXI века // Безопасность Евразии, 2001. – №3. – С. 21.)

Вообще осмыслению роли России на евразийском пространстве  отечественные мыслители уделяли должное внимание. Истории знакомо наследие русской белой эмиграции 20 – 30 гг. XX века – Н.С. Трубецкого, П.Н. Савицкого, Г.В. и  А.В. Савицких, Л.П. Карсавина и других, получивших название евразийство. Позже Л. Гумилев выдвинул концепцию евразийской пассионарности и идеология евразийцев получила новое продолжение. Рассматривая успешное продвижение русских «встречь солнца» — в Сибирь, — этнолог замечает, что предпосылкой успеха похода Ермака, экспедиций С. Дежнева и Е. Хабарова была не только пассионарность русских того времени, но и то, что, «продвинувшись в Сибирь, наши предки не вышли за пределы привычного им кормящего ландшафта — речных долин. Точно так же, как русские люди жили по берегам Днепра, Оки, Волги, они стали жить по берегам Оби, Енисея, Ангары и множества других сибирских рек». Кстати, современная картина расселения, цепочек городов, транспортных магистралей подтверждает большую инерционность этой приверженности к «кормящему ландшафту», несмотря на всю грандиозность перемен века научно-технического прогресса.

Российский философ В.Л. Цымбурский  в своих работах «Остров Россия» и «Геополитика для евразийской Атлантиды» также предполагает замыкание России на своей цивилизационной платформе и ее освоении. Ученый считал, что в масштабе евроазиатского Великого Лимитрофа Россия не вправе спокойно смотреть на то, как евроатлантистские силовые структуры возьмут под свой контроль кавказский и Центрально-Азиатский сектора. Она обязана идти на сближение с Китаем и Ираном, закрепив это стратегическим соглашением о масштабных геоэкономических и транспортных проектах. При этом В.Л. Цымбурский приходит к достаточно разумному выводу, что необходима не конкуренция маршрутов, а взаимная зависимость. Три линии: Транссиб, северная часть Шелкового пути и дорога к иранским портам должны пересекаться в Южной Сибири и на Урале, превращая это место в своеобразный центр нового Российского государства. Иначе говоря, нужна транспортная олигополия. То есть, совместно надо создать транспортную цепочку из трёх маршрутов – Северный шёлковый путь, Транссиб и Южный шёлковый путь – в которой товары будут перекидываться из одного в другой. И эта совокупность путей в конечном итоге даст взаимную зависимость всех стран, поскольку никто не хочет конкурировать, воевать, потому что другие партнёры могут перенаправить путь по другому маршруту, достаточно быстро перекоммутировав логистику.

В.Л. Цымбурский, по сути, предлагал образовать коммуникационную систему, которую было бы уместно назвать «тихоокеанским плацдармом в глубине материка». И для этого есть три возможных транспортных линии. Действующий и модернизированный Транссиб, северный вариант Шелкового пути, заворачивающий от станции Дружба на китайско-казахстанской границе к северо-западу и идущий через казахские степи и российское Приуралье до встречи с Транссибом. Третья линия должна идти от Индийского океана, в иранских портах  и направляться в Восточную и Северную Европу через области Центральной Азии по восточному побережью Каспия, а дальше через Россию. Сближаясь в урало-сибирской коммуникационной сердцевине России – ее «скрепе», эти дороги соединяли бы регион, обеспечивающий целостность нашей страны и при этом не имеющий доступа к морям, с тихоокеанским пространством и делали бы из него оплот геоэкономической экспансии АТР на Запал. Вся ценность проекта для России определялась бы тем, что она в нем могла бы быть представлена не одним Транссибом как транспортным коридором. Любой эксклюзивный коридор уязвим. Но система тихоокеанского плацдарма в целом – с тремя независимыми друг от друга входами и с множеством железно – и автодорожных выходов в разные западные области материка, снабжения информационным обеспечением, которое учитывало бы обстановку на всех этих путях, – практически неуязвима. Обрисованная структура гарантировала бы ей устойчивость и бесперебойность функционирования. (Цымбурский В.Л.  Геополитика для «евразийской Атлантиды». Остров Россия  // Полис, – 2003. – №2.)

Будем надеяться, что это теория получит должное звучание на межгосударственном уровне и выйдет далеко за пределы аудиторий конференций и кабинетов ученых и экспертов.

По поводу инициатив, которые выдвинули основные геополитические игроки будь то «Большая Центральная Азия», «Новый Шелковый путь», «Новый Средний Восток» или «Центральная Азия» и возможной роли в них современной России Е. Денисов отметил: «… борьба внешних сил принимает формы конкуренции различных интеграционных проектов, которые поддерживаются теми или иными нерегиональными игроками. Важной составной частью этих проектов оказывается борьба за направления транспортных коммуникаций, особенно трубопроводов… Но при этом у пророссийских идеологий есть «слабые места». Они ориентируют регион в сторону пространства, которое еще само недостаточно восстановилось от последствий кризиса, связанного с распадом СССР, что вызывает у политических элит Центральной Азии общее ощущение разочарования в России». (Денисов Е.А. Центральная Азия как регион международной политики // Восток (Oriens), 2012. – №2. -  С.74 – 78.) В итоге к сегодняшнему дню ситуация сложилась таким образом, что Россия уступает Китаю экономическое господство в Центральной Азии, но сохраняет свой вес в военной сфере и в вопросах безопасности. Китай не стремится обеспечить свое военное присутствие в Центральной Азии, расположив здесь военные базы. Не пытается он и создать военный альянс или организацию коллективной безопасности, и в возглавляемую Москвой Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), членами которой в настоящее время являются Казахстан, Таджикистан и Киргизия, Китай также не входит. Однако, в условиях уже сложившейся мягкой экспансии Китая в Центральной Азии и его дальнейшего здесь укрепления, России выгодно поощрять геополитические амбиции Индии и Ирана в этом регионе для уравновешивания ситуации. А в отношении США, наоборот, нам выгодно поддерживать изоляционистские тенденции и не допускать США и их ТНК выступать в качестве игроков как на военных, так и на мирных площадках.

Связи Москвы с Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном через ОДКБ — особый мост в Центральную Азию, также как две российские базы в Таджикистане и Киргизии и космодром на территории Казахстана.

Доминирование в Центральной Азии и в Евразии в целом крайне важно для сохранения стабильной внутриполитической ситуации в самой России. Уход из Азии – это сразу уход за Волгу, поскольку реальностью сегодняшнего дня является ситуация когда сформировалась, так называемая, «новая Орда», сетевое тюркское государство, доверительное с нашими поволжскими республиками Башкирией и Татарстаном, т.е. сеть тюркских улусов уже сформировалась в структуре Российской Федерации. И если наш главный стратегический партнёр Казахстан, Астана идёт к Москве, то Казань и Уфа тоже идёт к Москве, им некуда уходить. Но, если ситуация пойдёт обратная, то Россию ждут очень серьёзные проблемы, связанные с контролем ее территории.

Русский философ И.А. Ильин в свое время отмечал: «Россия не есть случайное нагромождение территорий и племен и не искусственно сложенный «механизм» «областей», но живой исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению. Этот организм есть географическое единство, части которого связаны хозяйственным взаимопитанием; этот организм есть духовное, языковое и культурное единство, исторически связавшее русский народ с его национально младшими братьями духовным взаимопониманием; он есть государственное и стратегическое единство, доказавшее миру свою волю и свою способность к самообороне, он есть сущий оплот европейско-азиатского, а потому и вселенского мира и равновесия». (Ильин И.А. Что сулит миру расчленение России: Избр. статьи. – М.: Пересвет, 1992. – С. 3.)

На наш взгляд, Россия как пограничная евразийская цивилизация на протяжении нескольких веков была и остается единственным в мире гарантом разнообразия культур и цивилизаций, выполняя весьма почетную вселенскую роль – гаранта безопасности народов мира.

Занимая внутреннее пространство Центральной Евразии, Россия является своего рода «осевым» районом мировой политики. Как показывает международный опыт политических отношений, когда Россия формировалась как сильная и влиятельная держава в Европе и Азии, а также в мировом масштабе, региональная и глобальная ситуация стабилизировалась. Этот фактор до сих пор создает условия для осуществления Россией политической роли держателя равновесия между Востоком и Западом. На этот счет сохраняет прогностическую актуальность высказывание известного русского мыслителя, прозвучавшее почти век назад: «Мировое хозяйство, и без того выведенное из равновесия утратой здорового производства России, увидит себя перед закреплением этого бесплодия на десятки лет». (Ильин И.А. Что сулит миру расчленение России: Избр. статьи. – М.: Пересвет, 1992. – С. 14.) Данное утверждение может быть дополнено тем, что «евразийский континент – это земная твердь мира, прибежище всего реального и обеспеченного наличностью, в отличие от океанических хлябей, породивших виртуальную экономику и прочие виртуальные псевдореальности». (Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. – М.: Алгоритм, 2002. – С. 121.) Россия всегда была хранителем Хартленда и в этом исторически заключалась часть ее ответственности за мир.  Выразим уверенность и согласие в том, что в любой своей ипостаси будь то – Россия-империя, Россия-держава, Россия-Евразия, Россия-Хартленд, она всегда останется государством интегратором.

Х. Маккиндер также один из первых зарубежных мыслителей обратил внимание на пространство Евразии как осевого региона геополитики и отметил особую роль России и ее транспортных коммуникаций в конструировании планетарных политических процессов: «Окидывая беглым взором широкие потоки истории, нельзя избавиться от мысли об определенном давлении на нее географических реальностей. Обширные пространства Евразии, недоступные морским судам, но в древности открытые для полчищ кочевников, покрываемые сегодня сетью железных дорог, – не являются ли именно они осевым регионом мировой политики… Россия заменила монгольскую империю… В мире в целом она занимает центральную стратегическую позицию, сравнимую с позицией, занимаемой Германией в Европе». (Mackinder H. Democratic Ideals and reality. – N.Y. 1962. – P. 113.)

Таким образом, в качестве определенного итога приведенным выше размышлениям отметим, что эффективно управлять пространством можно только досконально изучив особенности этого пространства и характер людей, его занимающих, в их тесной взаимосвязи и взаимовлиянии на протяжении всей истории.

Заметных успехов в укреплении позиций в Центральной Азии современная Россия добилась с помощью новейшей экономической и геополитической схемы — Евразийского экономического союза (ЕАЭС). В этот союз, призванный усилить влияние Москвы на постсоветском пространстве, сегодня, помимо самой России, входят Армения, Белоруссия, Казахстан и Киргизия. В этой связи важно отметить, что 37 российско-китайских документов о всестороннем сотрудничестве, которые были подписаны в Кремле 8 мая 2015 года дали старт формированию российско-китайской евразийской стратегии на основе объединения двух проектов – Экономического пояса Шелкового пути и Евразийского экономического союза. Согласимся, что фактически, стороны дали старт формированию нового (российско-китайского) Хартленда в интересах всех государств континента, мира и развития. В общем, это новое слово в геополитике современного взаимозависимого и нестабильного мира. (Лузянин С.Г. Россия и Китай: глобальные и региональные измерения безопасности и сотрудничества – 2015 г. // Китай в мировой и региональной политике (История и современность) / Отв. редактор-составитель Е.И. Сафронова. М.: РАН. Ин-т Дальн. Востока, 2015. – C. 34)

При повороте России на Восток вполне логичными кажутся мысли наших великих ученых, которые уходят корнями в XIX век. В.П. Семенов–Тян-Шанский отмечал целесообразность перемещения политического центра государства ближе к истинному географическому центру. Он считал, что наши старые «европейские» центры должны отказаться от своих монопольных привычек в торгово-промышленном отношении и основать в азиатских базах свои филиалы, развивать их самостоятельность, относиться не только терпимо, но и любовно поощрительно к возникающим там культурным и промышленным начинаниям. (Семенов – Тян-Шанский В.П. Район и страна. – М. – Л., 1928. – С. 19 – 20.) Д.И. Менделеев тоже был уверен, что для развития страны важно, чтобы центр народонаселенности приближался к географическому центру, а потому перемещался с севера на юг и с запада на восток. На основании математических расчетов Менделеев определил местонахождение центра поверхности в Енисейской губернии между Обью и Енисеем в районе г. Туруханска. Центр этот, по суждению ученого, еще долго будет оставаться пустынным, лишь «выработка на русском Севере минеральных богатств изменит такое течение дел». (Менделеев Д.И. К познанию России. СПб., 1906. С. 130, 141.)

Очевидно, что проблема удержания и обустройства столь обширной территории, создания стратегий политического и экономического развития, а также политических технологий мирового позиционирования современной России потребует более тщательного анализа наследия обозначенных ученых, где российским транспортным проектам будет принадлежать одна из ключевых ролей.

Сердце Евразии в стратегических планах США и Китая

Рассматривая Центральную Азию под призмой пространственного анализа, однозначно, можно сказать, что этот участок Евразии является важным пересечением маршрутов и миграций различных народов. В геополитической картине мира это есть тот самый маккиндеровский Хартленд, сердцевина мира, сердце Евразии, там, где сходятся вечные интересы “хозяев мировой игры”. Ее важнейшая роль обусловлена также промежуточным положением между Хартландом и Римлэндом – ареалами перманентного геополитического противоборства мировых держав.

С точки зрения геоэкономической картины мира – это, в первую очередь хаб, где связаны потоки человеческих и природных ресурсов. Страны, входящие в этот узел, так или иначе являются реципиентами этих потоков, наряду с акторами, находящимися в зоне Римланда и Хартланда, которые эти потоки формируют и заинтересованы в их постоянной циркуляции.

Наконец, с геоисторической позиции – это Великий шелковый путь. центр великих исторических государственных мутаций. Шёлковый путь предопределил на многие столетия характер расселения и отношения в республиках нынешней Центральной Азии. Во время переломных эпох именно в середине Евразии появился Чингисхан, оттуда же пошла Орда. Импульсы истории ойкумены исходили из Центральной Азии: нашествия индоевропейцев, гуннов, тюрков, монголов меняли исторический ландшафт. Можно с полной уверенностью утверждать о создании здесь сложной гео-социо-культурно-политической тектоники регионального развития.

Пять стран Центральной Азии – Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан — общей площадью 4 млн. кв. км находятся в важном пункте, соединяющем Азию и Европу. Эти государства с общей численностью населения около 60 млн. человек обладают богатыми энергетическими и природными ресурсами. По мнению экспертов в регионе большой Центральной Азии, в том понимании, которого придерживается ЮНЕСКО, куда входит и Казахстан и Монголия, содержится более половины всех запасов мирового урана. Республика Таджикистан, в которой сейчас уран практически не добывается, по некоторым западным оценкам, содержит от 14 до 40 процентов неразведанных запасов урана. Узбекистан входит в число стран обладающих крупнейшими ресурсами золота в мире. Запасы золота в этой стране оцениваются в 5,9 процентов от общих мировых запасов. (Кучерский Н. И., Лукьянов А. Н., Кузнецов А. Г. История вопроса, анализ и прогноз развития сырьевой базы производства и потребления золота в мире//Горный информационно-аналитический бюллетень (научно-технический журнал). – 2000. – №. 2.)

В условиях складывающихся современных мировых политических процессов важно отметить, что есть три больших проекта относительно центральноазиатского региона. Первый проект – это проект США и Евросоюза, коллективного Запада. Это превращение региона в большую Центральную Азию. К региону, который имеет принципиально светскую культуру, испытал две российских волны модернизации – одну царскую, принесшую школу, медицину, железные дороги, и советскую, которая принесла индустриализацию, массовую культуру и сформировала национальную интеллигенцию – присоединяется Афганистан, живущий в средних веках. Это религиозная страна, большинство населения которой – пуштуны с населением 30 миллионов человек, что сразу дестабилизирует регион. Это страна почти с 400-летней воинской культурой войны, где нет культуры мира и производства, и которая легко разлагает другие присоединяющиеся к ней анклавные регионы. Технологии хорошо известны и отработаны – это вербовка солдат, формирование сети наркоторговцев и т.д. Тем самым, получается долгосрочный, на долгие десятилетия, очаг нестабильности, очаг управляемого конфликта.

В конце 90-х годов в Таджикистане и Узбекистане на политическую сцену вышли религиозные движения, которые прямо требовали положить в основу государственного строя шариат. Например, исламистское ядро Объединенной таджикской оппозиции с территории Афганистана вело борьбу за исламское государство в Таджикистане силами армии численностью 6 тыс. моджахетов. (Зайферт А.К., Крайкемайер А. О совместимости политического ислама и безопасности в пространстве ОБСЕ. Душанбе: Шарки Азод, 2003. С. 10.) В итоге Объединенная таджикская оппозиция была признана президентом Таджикистана Э. Рахмоном, ее представители заняли места в правительстве. Референдумом от 26 сентября 1999 года были внесены изменения в Конституцию Республики Таджикистан, в том числе касающиеся создания политических партий на религиозной основе. Важно добавить, что в современном Афганистане таджиков больше чем в самом Таджикистане, поэтому можно предположить, что афганские таджики будут реагировать на неблагоприятную для них ситуацию в Таджикистане вполне определенно: заниматься рейдами, активно поддерживать оппозиционные группы на территории Таджикистана, поставлять туда оружие.

Дестабилизирующий сценарий готовился и для Узбекистана. Он предполагал вооруженную борьбу и систематический террор, чтобы вынудить официальный Ташкент признать Исламское движение Узбекистана  как легальную оппозицию и начать переговоры с его лидерами. Кроме того, планировалось создать по таджикскому варианту комиссию по национальному примирению, внести соответствующие изменения и дополнения в Конституцию Узбекистана и получить квоту в правительстве и органах государственной власти на всех уровнях. Так, в июне 1999 года узбекские боевики были переброшены в труднодоступные районы восточного Таджикистана и в подконтрольных таджикской оппозиции районах каратегинской зоны были созданы центры подготовки боевиков и перевалочные базы. (Смагулов А. Вооруженное противостояние в Афганистане и политико-экономическое развитие Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ. – Т.16. Выпуск 2. – 2013. – С. 146.) Президент Узбекистана И. Каримов, просчитав стратегическую ситуацию и учтя ряд факторов, оказывающих самое серьезное влияние на развитие политических процессов в стране, стремился не дать экстремистам ни малейшей зацепки для придания хоть какой-то легитимности их деятельности или оправдания присутствия исламистских баз в Центральной Азии.

26 и 29 августа 1999 года авиация Узбекистана нанесла бомбовые удары по местам возможного размещения военных баз на территории таджикистана и Кыргыстана. В 2000 году были уничтожены вооруженные отряды исламской оппозиции, появившиеся уже на территории самого Узбекистана – в Сурхандарьинской области и под Ташкентом. До сих пор остаются заминированными 54 участка таджикско-узбекской границы в Хотлонской и Согдийской областях и Турсунзадевском районе. Узбекская сторона не намерена ни разминировать эти поля, ни передать таджикской стороне их карты. (Смагулов А. Вооруженное противостояние в Афганистане и политико-экономическое развитие Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ. – Т.16. Выпуск 2. – 2013. – С. 147.)

Профессор Ф. Старр, лидер академической группы из американского института Центральной Азии и Кавказа предложил даже рассматривать регион шире, включив в него также Афганистан, северо-западные области Индии, часть Пакистана, Ирана и китайский Синьцзян.

Согласимся, что в рамках глобальной повестки дня, теми кто стремится превратить мир в пространство, хорошо контролируемое из нескольких центров Северной Атлантики и, возможно, Восточной Пацифики, реализуется план, где «стёрты цивилизационные, национальные и культурно-исторические различия; где чётко закреплены монополии на высокую технологию, информацию и ресурсы одних зон и на сырьевую специализацию и бедность – других». (Фурсов А.И. Главная точка на карте. (Отрывок из интервью Андрея Фурсова порталу Культура “Мир на рубеже столетий”.). URL.: http://forum.polismi.org/index.php?/topic/5241)

Во многих работах западных исследователей 90-х годов XX века легко угадывается геополитическое послание, которое эксперты адресовали политическим элитам коллективного Запада. ( Olcott M.B. Central Asia s New States: Independence, Foreign Policy and Regional Security. Washington, 1996; Olcott M.B. Central Asia s Catapult to Independence // Foreign Affairs, Summer 1992; Akiner Sh. Central Asia: New Arc of Crisis. London, 1993). Сюда же можно отнести концепцию С. Тэлботта, которую органично продолжает Э. Блинкен (Выступление заместителя госсекретаря США Энтони Блинкена о долгосрочных перспективах США в Центральной Азии. Вторник, 31 марта 2015. Брукингский институт. Вашингтон. URL:http://russian.moscow.usembassy.gov/blinken-central-asia-05312015.html), концепцию “новой Центральной Азии”, рожденную под патронажем Трехсторонней комиссии, концепцию “менеджера по безопасности” в качестве оправдания военного присутствия США в регионе, концепцию “стратегического барьера”, которая позволяла обосновать построение стратегического барьера, изолировавшего Россию от влияния на постсоветское пространство. После волны “цветных революций” 2003-2005 годов, как утверждают исследователи М. Лаумулин, М. Ауган, можно сделать вывод, что данная концепция была взята на вооружение Вашингтоном. (Лаумулин М. Ауган М. Центральная Азия. Основные подходы в современной политической науке //Центральная Азия и Кавказ. – 2010. – Т. 13. – №. 1.)

После распада СССР Запад активно содействовал становлению и укреплению государственности бывших союзных республик с целью обретения ими полной независимости и отделения их от России. В этом плане можно отметить ряд конкретных практических шагов и инициатив, как Программа технического содействия странам СНГ (TACIS, с 1991 г.),  «Партнерство во имя мира НАТО (с 1994 г.; в 1997 г. создан «Центразбат»), Международная программа сотрудничества в энергетической сфере между ЕС и странами – партнерами (INOGATE, с 1995 г.),  Транспортный коридор Центральная Европа – Кавказ – Центральная Азия (TRACECA, с 1998 г.), нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан ( с 199 нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан ( с 1994 г.; первая прокачка нефти состоялась в июле 2006 г.), а также объединение группы государств (ГУУАМ, с 1997 г.) вдоль южных границ России. (Смагулов А. Вооруженное противостояние в Афганистане и политико-экономическое развтие Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ. – Т. 16. – Выпуск 2. – 2013. – С. 150.)

Сама идея нового Шелкового пути и соответственно «Большой Центральной Азии» родилась в недрах института Центральной Азии и Кавказа при университете Дж. Хопкинса в Вашингтоне, которым руководил Ф. Старр. (The New Silk Roads: Transport and Trade in Greater Central Asia / Ed. by S.F. Starr. Washington, DC: Central Asia – Caucasus Institute & Silk Road Studies Program, 2007. 510 pp.) Профессор Ф. Старр и его международный коллектив, который трудился над теорией нового Шелкового пути, закрепил ответственность США в создании и развитии определенной системы евразийских транспортных коридоров, которые отвечали бы исключительно интересам американцев. В марте 1999 года конгресс США  принял «Акт о стратегии Шелкового пути», в котором говорилось о поддержке экономической и политической независимости стран Центральной Азии. В 2011 году активный лоббист проекта американского Шелкового пути и помощник тогдашнего госсекретаря США Хиллари Клинтон по странам Центральной Азии Р. Блэйк заявлял: «Новый Шелковый путь должен стать развитой и широкомасштабной сетью торговых и транзитных связей между Южной и Центральной Азией, которые бы приносили пользу странам этого региона и, в частности, Афганистану и Пакистану». (Блэйк Р. США прокладывают новый «Шелковый путь», соединяющий Южную и Центральную Азии. URL:http://www.golos-ameriki.ru/content/new-silk-road-policy-2011-09-29-130658078/245834.html) Всё это выглядит как аргументация в пользу «афганизации» Центральной Азии, а учитывая, что Афганистан благодаря американской оккупации стал крупнейшим в мире центром производства наркотиков, нетрудно понять, что сулит его «интеграция в регион». З. Бжезинский в свое время выразился предельно лаконично по поводу глобальной стратегии США на евразийском пространстве – «”глобальные Балканы от Косово до Синьцзяна». Стратегия американцев выглядит как достаточно продуманная и логичная, поэтому можно спрогнозировать как достаточно вероятную ситуацию, что если на смену нынешним лидерам бывших союзных республик придут люди с четко выраженной прозападной ориентацией, то США и их ближайшие союзники будут активными участниками наметившихся политических изменений.

Второй проект – это проект Китая, который очень быстро нашел общий язык с местными центральноазиатскими режимами. В отличие от западных государств Пекин вполне устраивал характер этих режимов. В итоге к началу нового тысячелетия Китай стал полноправным участником Большой игры в Центральной Азии. Он видит в этом регионе свой традиционный доминион, протекторат, а также имеет колоссальные, прежде всего, человеческие ресурсы и везде сейчас реализует стратегию сырьевой анаконды. При этом в продвижении своих интересов он не агрессивен, а наоборот следует в русле доктрины “мягкого лидерства” или “мягкой гегемонии”. Китайскую сторону интересуют четыре направления для инвестирования – это цветная и черная металлургия, гидроэнергетика, транспортная инфраструктура, телекоммуникации. Многие, прежде всего, зарубежные исследователи предрекают решающую роль Китая для будущего региона, сравнивая с той ролью, которую сыграла Российская империя и советский Союз в XIX и XX веках.

Приглашая центральноазиатские республики присоединиться к экономическому поясу нового Шелкового пути, китайские власти, по сути, предложили им шанс «поехать на поезде Китая», тем более что уже на данном этапе проделана колоссальная работа с его стороны. По мнению эксперта А. Девятова – одним из принципов современной дипломатии с китайской спецификой выступает принцип «Жун», смысл которого «великодушно благоволить из положения старшего».

В марте 2015 года в Китае был принят важный правительственный документ “Концепция и план действий по совместному строительству экономического пояса Шелкового пути и морского Шелкового пути XXI века”, который был подготовлен Государственным комитетом по делам развития и реформ КНР, а также двумя министерствами – иностранных дел и коммерции. По сути, документ – это рамочная “дорожная карта”, которая подробно структурирована по базовым характеристикам – географии, целям и задачам, принципам, направлениям и механизмам реализации.

Прежде всего, Концепция уточнила внутренний и внешний географический охват нового Шелкового пути, дав представление о пространственном масштабе проекта. Согласно документу “сухопутный пояс”, начинаясь в Китае и пролегая по территории Азии, Европы и Африки, включает три главных направления – через Центральную Азиюв Россию и Европу (Балтию); через Центральную Азию, Западную Азию в страны Персидского залива и Средиземноморья; в Юго-Восточную и Южную Азию и Индийский океан. Морской путь, стартуя от берегов Китая, имеет два главных маршрута – через Южно – Китайское море и индийский океан в Европу; через Южно – Китайское море в южную часть Тихого океана. При такой постановке вопроса непосредственная  «Шелковая зона» существенно расширяется. В 2015 году многочисленные китайские эксперты вели речь уже о 65 странах с населением 4, 4 млрд. человек.

В Концепции подчеркнут определяющий статус «политической координации», которая названа важной гарантией реализации проекта нового Шелкового пути. Совершенно очевидно, что это обещает высокую степень активности китайского руководства, которое, укрепляя с десятками отнесенных к проекту стран межправительственные контакты, намерено придавать им разнообразный и многоплановый характер. Не случайно, более активный «выход КНР вовне» авторитетные китайские эксперты называют «принципиальной составной частью проекта».

Совершенно точно и определенно можно говорить о том, что долгосрочные цели развития КНР будут достижимыми лишь в том случае, если страна сумеет обеспечить себе расширенный и устойчивый доступ к мировой торговле, к  зарубежным ресурсам и энергоносителям. Китай не скрывает намерения интегрировать регион Большой Центральной Азии в сферу своего влияния, но и не слишком распространяется на этот счет. В данном случае необходимо четко видеть и понимать одно – это вероятные последствия неафишируемых, но массированных инвестиций в региональную инфраструктуру в сочетании с расширением политического сотрудничества со странами региона.

Открытие Русского культурного центра

11 декабря 2015 года в Московском Государственном Университете путей сообщения (МИИТ) состоялось открытие московского отделения Русского Культурного Центра.
В  торжественном заседании приняли участие более 60 делегатов: руководители Федерального Агенства по делам национальностей, лидеры общественных организаций города Москвы, представители Русской Православной  Церкви, руководство Фонда «Наследие Митрополита Питирима», ветераны Международной ассоциации подразделения антитеррора «Альфа», преподавательский и профессорский состав вузов Москвы.

http://www.patriarchia.ru/db/text/4294213.html

http://ркцентр.рф/2015/12/14/торжественное-открытие-русского-кул/

http://www.narodsobor.ru/about/ns/news/28912-v-moskve-otkryt-russkij-kulturnyj-czentr

http://viperson.ru/articles/v-moskve-sostoyalos-otkrytie-russkogo-kulturnogo-tsentra

мои статьи для платформы социальной журналистики “Конт”

У меня сложилось успешное сотрудничество с платформой социальной журналистики “Конт”. Данное информационное агенство входит в топ-50 (от 22 до 40 места) в рейтинге Новости и СМИ по России по уникальным.  По просмотрам входит в топ-20.

Моя страница в “КОНТЕ”.

Февраль 2019
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Янв    
 123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728  

красивые фото России
Статистика


Читать в Яндекс.Подписках
Друзья блога