Ключевые слова

2-й международный таможенный форум 1520: Стратегический диалог ВСМ Железнодорожный комплекс Российское государство Си Цзиньпин Сохранение России Транссиб арктика арктические интересы безопасность северного кавказа бюро экспертов высокоскоростные магистрали генерал Бичерахов геополитика транспорта геополитика украинского кризиса геостратегия транспорта гудок докторская диссертация железнодорожный фактор и политика инновации в железнодорожной сфере интервью компания ржд конференция корпорация РЖД международная конференция международный геополитический симпозиум мировой кризис мировые элиты монография научная система национальная идея национальные интересы в железнодорожной сфере общественный диалог политические процессы реформы РЖД ржд тв российская транспортная система северный морской путь стратегия развития транзит транспортная наука транспортные системы украинский кризис украинский неонацизм

Облако тегов плагина WP Cumulus от сайта "Плагины для WordPress" требует для просмотра Flash Player 9 или выше.

Рубрики блога
Опрос сайта

Необходимо ли России быть «мостом» между западной и восточной цивилизациями?

Загрузка ... Загрузка ...
Поиск по блогу
Яндекс

Март 2016

“Евразийская Атлантида” и глобальные транспортные проекты

Современные республики: Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан и Киргизия являются частями некогда единого советского пространства, и поэтому  в них сохраняется культурная, языковая и экономическая общность с российским государством. Именно России/СССР на протяжении около 120 лет (с 1860 – х по 1980 – е гг.) удалось столь на долго закрепится в этом исторически турбулентном мировом регионе. В нынешних условиях, и здесь мы согласимся с экспертным мнением, – «евразийская цивилизация, несмотря на то что в историческом плане относительно недавно она могла считаться «моноцивилизацией», находится в состоянии цивилизационного раскола и, как следствие, является полем экспансии граничащих с ней цивилизаций». (Агеев А., Куроедов Б., Сандаров О. Оценка геополитического потенциала современных цивилизаций // Экономические стратегии. – 2011. – №8. – С. 27.) Евразия превратилась в зону все более остро разворачивающейся борьбы и геополитического, геоэкономического и геокультурного противостояния между Востоком и Западом.

Подчеркивая огромное геополитическое значение «сердца Евразии» А.И. Фурсов справедливо отмечает, что СССР, имея среднеазиатский и кавказский плацдармы и левые арабские режимы в качестве союзников, уже грозно нависал над Квадратом (имеется ввиду, Малая Азия, Нил, Персидский залив и Памир – прим. Ю.А. Х.), который из-за богатства энергоресурсами стал суперзолотым. (Фурсов А.И. Главная точка на карте. (Отрывок из интервью Андрея Фурсова порталу Культура «Мир на рубеже столетий»). URL.: http://forum.polismi.org/index.php?/topic/5241) Концептуальность евразийской среды определяется устойчивой политической реальностью XIX и XX веков. В поддержку вышеприведенного утверждения имеются достаточно убедительные аргументы. Так, «три из четырех человек живущих в мире – евразийцы, в распоряжении которых большая часть мирового физического богатства, около 60 процентов мирового валового национального продукта». (Кузнецов В.Н. Евразийская безопасность как новый феномен XXI века // Безопасность Евразии, 2001. – №3. – С. 21.)

Вообще осмыслению роли России на евразийском пространстве  отечественные мыслители уделяли должное внимание. Истории знакомо наследие русской белой эмиграции 20 – 30 гг. XX века – Н.С. Трубецкого, П.Н. Савицкого, Г.В. и  А.В. Савицких, Л.П. Карсавина и других, получивших название евразийство. Позже Л. Гумилев выдвинул концепцию евразийской пассионарности и идеология евразийцев получила новое продолжение. Рассматривая успешное продвижение русских «встречь солнца» — в Сибирь, — этнолог замечает, что предпосылкой успеха похода Ермака, экспедиций С. Дежнева и Е. Хабарова была не только пассионарность русских того времени, но и то, что, «продвинувшись в Сибирь, наши предки не вышли за пределы привычного им кормящего ландшафта — речных долин. Точно так же, как русские люди жили по берегам Днепра, Оки, Волги, они стали жить по берегам Оби, Енисея, Ангары и множества других сибирских рек». Кстати, современная картина расселения, цепочек городов, транспортных магистралей подтверждает большую инерционность этой приверженности к «кормящему ландшафту», несмотря на всю грандиозность перемен века научно-технического прогресса.

Российский философ В.Л. Цымбурский  в своих работах «Остров Россия» и «Геополитика для евразийской Атлантиды» также предполагает замыкание России на своей цивилизационной платформе и ее освоении. Ученый считал, что в масштабе евроазиатского Великого Лимитрофа Россия не вправе спокойно смотреть на то, как евроатлантистские силовые структуры возьмут под свой контроль кавказский и Центрально-Азиатский сектора. Она обязана идти на сближение с Китаем и Ираном, закрепив это стратегическим соглашением о масштабных геоэкономических и транспортных проектах. При этом В.Л. Цымбурский приходит к достаточно разумному выводу, что необходима не конкуренция маршрутов, а взаимная зависимость. Три линии: Транссиб, северная часть Шелкового пути и дорога к иранским портам должны пересекаться в Южной Сибири и на Урале, превращая это место в своеобразный центр нового Российского государства. Иначе говоря, нужна транспортная олигополия. То есть, совместно надо создать транспортную цепочку из трёх маршрутов – Северный шёлковый путь, Транссиб и Южный шёлковый путь – в которой товары будут перекидываться из одного в другой. И эта совокупность путей в конечном итоге даст взаимную зависимость всех стран, поскольку никто не хочет конкурировать, воевать, потому что другие партнёры могут перенаправить путь по другому маршруту, достаточно быстро перекоммутировав логистику.

В.Л. Цымбурский, по сути, предлагал образовать коммуникационную систему, которую было бы уместно назвать «тихоокеанским плацдармом в глубине материка». И для этого есть три возможных транспортных линии. Действующий и модернизированный Транссиб, северный вариант Шелкового пути, заворачивающий от станции Дружба на китайско-казахстанской границе к северо-западу и идущий через казахские степи и российское Приуралье до встречи с Транссибом. Третья линия должна идти от Индийского океана, в иранских портах  и направляться в Восточную и Северную Европу через области Центральной Азии по восточному побережью Каспия, а дальше через Россию. Сближаясь в урало-сибирской коммуникационной сердцевине России – ее «скрепе», эти дороги соединяли бы регион, обеспечивающий целостность нашей страны и при этом не имеющий доступа к морям, с тихоокеанским пространством и делали бы из него оплот геоэкономической экспансии АТР на Запал. Вся ценность проекта для России определялась бы тем, что она в нем могла бы быть представлена не одним Транссибом как транспортным коридором. Любой эксклюзивный коридор уязвим. Но система тихоокеанского плацдарма в целом – с тремя независимыми друг от друга входами и с множеством железно – и автодорожных выходов в разные западные области материка, снабжения информационным обеспечением, которое учитывало бы обстановку на всех этих путях, – практически неуязвима. Обрисованная структура гарантировала бы ей устойчивость и бесперебойность функционирования. (Цымбурский В.Л.  Геополитика для «евразийской Атлантиды». Остров Россия  // Полис, – 2003. – №2.)

Будем надеяться, что это теория получит должное звучание на межгосударственном уровне и выйдет далеко за пределы аудиторий конференций и кабинетов ученых и экспертов.

По поводу инициатив, которые выдвинули основные геополитические игроки будь то «Большая Центральная Азия», «Новый Шелковый путь», «Новый Средний Восток» или «Центральная Азия» и возможной роли в них современной России Е. Денисов отметил: «… борьба внешних сил принимает формы конкуренции различных интеграционных проектов, которые поддерживаются теми или иными нерегиональными игроками. Важной составной частью этих проектов оказывается борьба за направления транспортных коммуникаций, особенно трубопроводов… Но при этом у пророссийских идеологий есть «слабые места». Они ориентируют регион в сторону пространства, которое еще само недостаточно восстановилось от последствий кризиса, связанного с распадом СССР, что вызывает у политических элит Центральной Азии общее ощущение разочарования в России». (Денисов Е.А. Центральная Азия как регион международной политики // Восток (Oriens), 2012. – №2. -  С.74 – 78.) В итоге к сегодняшнему дню ситуация сложилась таким образом, что Россия уступает Китаю экономическое господство в Центральной Азии, но сохраняет свой вес в военной сфере и в вопросах безопасности. Китай не стремится обеспечить свое военное присутствие в Центральной Азии, расположив здесь военные базы. Не пытается он и создать военный альянс или организацию коллективной безопасности, и в возглавляемую Москвой Организацию Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), членами которой в настоящее время являются Казахстан, Таджикистан и Киргизия, Китай также не входит. Однако, в условиях уже сложившейся мягкой экспансии Китая в Центральной Азии и его дальнейшего здесь укрепления, России выгодно поощрять геополитические амбиции Индии и Ирана в этом регионе для уравновешивания ситуации. А в отношении США, наоборот, нам выгодно поддерживать изоляционистские тенденции и не допускать США и их ТНК выступать в качестве игроков как на военных, так и на мирных площадках.

Связи Москвы с Казахстаном, Киргизией и Таджикистаном через ОДКБ — особый мост в Центральную Азию, также как две российские базы в Таджикистане и Киргизии и космодром на территории Казахстана.

Доминирование в Центральной Азии и в Евразии в целом крайне важно для сохранения стабильной внутриполитической ситуации в самой России. Уход из Азии – это сразу уход за Волгу, поскольку реальностью сегодняшнего дня является ситуация когда сформировалась, так называемая, «новая Орда», сетевое тюркское государство, доверительное с нашими поволжскими республиками Башкирией и Татарстаном, т.е. сеть тюркских улусов уже сформировалась в структуре Российской Федерации. И если наш главный стратегический партнёр Казахстан, Астана идёт к Москве, то Казань и Уфа тоже идёт к Москве, им некуда уходить. Но, если ситуация пойдёт обратная, то Россию ждут очень серьёзные проблемы, связанные с контролем ее территории.

Русский философ И.А. Ильин в свое время отмечал: «Россия не есть случайное нагромождение территорий и племен и не искусственно сложенный «механизм» «областей», но живой исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению. Этот организм есть географическое единство, части которого связаны хозяйственным взаимопитанием; этот организм есть духовное, языковое и культурное единство, исторически связавшее русский народ с его национально младшими братьями духовным взаимопониманием; он есть государственное и стратегическое единство, доказавшее миру свою волю и свою способность к самообороне, он есть сущий оплот европейско-азиатского, а потому и вселенского мира и равновесия». (Ильин И.А. Что сулит миру расчленение России: Избр. статьи. – М.: Пересвет, 1992. – С. 3.)

На наш взгляд, Россия как пограничная евразийская цивилизация на протяжении нескольких веков была и остается единственным в мире гарантом разнообразия культур и цивилизаций, выполняя весьма почетную вселенскую роль – гаранта безопасности народов мира.

Занимая внутреннее пространство Центральной Евразии, Россия является своего рода «осевым» районом мировой политики. Как показывает международный опыт политических отношений, когда Россия формировалась как сильная и влиятельная держава в Европе и Азии, а также в мировом масштабе, региональная и глобальная ситуация стабилизировалась. Этот фактор до сих пор создает условия для осуществления Россией политической роли держателя равновесия между Востоком и Западом. На этот счет сохраняет прогностическую актуальность высказывание известного русского мыслителя, прозвучавшее почти век назад: «Мировое хозяйство, и без того выведенное из равновесия утратой здорового производства России, увидит себя перед закреплением этого бесплодия на десятки лет». (Ильин И.А. Что сулит миру расчленение России: Избр. статьи. – М.: Пересвет, 1992. – С. 14.) Данное утверждение может быть дополнено тем, что «евразийский континент – это земная твердь мира, прибежище всего реального и обеспеченного наличностью, в отличие от океанических хлябей, породивших виртуальную экономику и прочие виртуальные псевдореальности». (Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. – М.: Алгоритм, 2002. – С. 121.) Россия всегда была хранителем Хартленда и в этом исторически заключалась часть ее ответственности за мир.  Выразим уверенность и согласие в том, что в любой своей ипостаси будь то – Россия-империя, Россия-держава, Россия-Евразия, Россия-Хартленд, она всегда останется государством интегратором.

Х. Маккиндер также один из первых зарубежных мыслителей обратил внимание на пространство Евразии как осевого региона геополитики и отметил особую роль России и ее транспортных коммуникаций в конструировании планетарных политических процессов: «Окидывая беглым взором широкие потоки истории, нельзя избавиться от мысли об определенном давлении на нее географических реальностей. Обширные пространства Евразии, недоступные морским судам, но в древности открытые для полчищ кочевников, покрываемые сегодня сетью железных дорог, – не являются ли именно они осевым регионом мировой политики… Россия заменила монгольскую империю… В мире в целом она занимает центральную стратегическую позицию, сравнимую с позицией, занимаемой Германией в Европе». (Mackinder H. Democratic Ideals and reality. – N.Y. 1962. – P. 113.)

Таким образом, в качестве определенного итога приведенным выше размышлениям отметим, что эффективно управлять пространством можно только досконально изучив особенности этого пространства и характер людей, его занимающих, в их тесной взаимосвязи и взаимовлиянии на протяжении всей истории.

Заметных успехов в укреплении позиций в Центральной Азии современная Россия добилась с помощью новейшей экономической и геополитической схемы — Евразийского экономического союза (ЕАЭС). В этот союз, призванный усилить влияние Москвы на постсоветском пространстве, сегодня, помимо самой России, входят Армения, Белоруссия, Казахстан и Киргизия. В этой связи важно отметить, что 37 российско-китайских документов о всестороннем сотрудничестве, которые были подписаны в Кремле 8 мая 2015 года дали старт формированию российско-китайской евразийской стратегии на основе объединения двух проектов – Экономического пояса Шелкового пути и Евразийского экономического союза. Согласимся, что фактически, стороны дали старт формированию нового (российско-китайского) Хартленда в интересах всех государств континента, мира и развития. В общем, это новое слово в геополитике современного взаимозависимого и нестабильного мира. (Лузянин С.Г. Россия и Китай: глобальные и региональные измерения безопасности и сотрудничества – 2015 г. // Китай в мировой и региональной политике (История и современность) / Отв. редактор-составитель Е.И. Сафронова. М.: РАН. Ин-т Дальн. Востока, 2015. – C. 34)

При повороте России на Восток вполне логичными кажутся мысли наших великих ученых, которые уходят корнями в XIX век. В.П. Семенов–Тян-Шанский отмечал целесообразность перемещения политического центра государства ближе к истинному географическому центру. Он считал, что наши старые «европейские» центры должны отказаться от своих монопольных привычек в торгово-промышленном отношении и основать в азиатских базах свои филиалы, развивать их самостоятельность, относиться не только терпимо, но и любовно поощрительно к возникающим там культурным и промышленным начинаниям. (Семенов – Тян-Шанский В.П. Район и страна. – М. – Л., 1928. – С. 19 – 20.) Д.И. Менделеев тоже был уверен, что для развития страны важно, чтобы центр народонаселенности приближался к географическому центру, а потому перемещался с севера на юг и с запада на восток. На основании математических расчетов Менделеев определил местонахождение центра поверхности в Енисейской губернии между Обью и Енисеем в районе г. Туруханска. Центр этот, по суждению ученого, еще долго будет оставаться пустынным, лишь «выработка на русском Севере минеральных богатств изменит такое течение дел». (Менделеев Д.И. К познанию России. СПб., 1906. С. 130, 141.)

Очевидно, что проблема удержания и обустройства столь обширной территории, создания стратегий политического и экономического развития, а также политических технологий мирового позиционирования современной России потребует более тщательного анализа наследия обозначенных ученых, где российским транспортным проектам будет принадлежать одна из ключевых ролей.

Сердце Евразии в стратегических планах США и Китая

Рассматривая Центральную Азию под призмой пространственного анализа, однозначно, можно сказать, что этот участок Евразии является важным пересечением маршрутов и миграций различных народов. В геополитической картине мира это есть тот самый маккиндеровский Хартленд, сердцевина мира, сердце Евразии, там, где сходятся вечные интересы “хозяев мировой игры”. Ее важнейшая роль обусловлена также промежуточным положением между Хартландом и Римлэндом – ареалами перманентного геополитического противоборства мировых держав.

С точки зрения геоэкономической картины мира – это, в первую очередь хаб, где связаны потоки человеческих и природных ресурсов. Страны, входящие в этот узел, так или иначе являются реципиентами этих потоков, наряду с акторами, находящимися в зоне Римланда и Хартланда, которые эти потоки формируют и заинтересованы в их постоянной циркуляции.

Наконец, с геоисторической позиции – это Великий шелковый путь. центр великих исторических государственных мутаций. Шёлковый путь предопределил на многие столетия характер расселения и отношения в республиках нынешней Центральной Азии. Во время переломных эпох именно в середине Евразии появился Чингисхан, оттуда же пошла Орда. Импульсы истории ойкумены исходили из Центральной Азии: нашествия индоевропейцев, гуннов, тюрков, монголов меняли исторический ландшафт. Можно с полной уверенностью утверждать о создании здесь сложной гео-социо-культурно-политической тектоники регионального развития.

Пять стран Центральной Азии – Казахстан, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан — общей площадью 4 млн. кв. км находятся в важном пункте, соединяющем Азию и Европу. Эти государства с общей численностью населения около 60 млн. человек обладают богатыми энергетическими и природными ресурсами. По мнению экспертов в регионе большой Центральной Азии, в том понимании, которого придерживается ЮНЕСКО, куда входит и Казахстан и Монголия, содержится более половины всех запасов мирового урана. Республика Таджикистан, в которой сейчас уран практически не добывается, по некоторым западным оценкам, содержит от 14 до 40 процентов неразведанных запасов урана. Узбекистан входит в число стран обладающих крупнейшими ресурсами золота в мире. Запасы золота в этой стране оцениваются в 5,9 процентов от общих мировых запасов. (Кучерский Н. И., Лукьянов А. Н., Кузнецов А. Г. История вопроса, анализ и прогноз развития сырьевой базы производства и потребления золота в мире//Горный информационно-аналитический бюллетень (научно-технический журнал). – 2000. – №. 2.)

В условиях складывающихся современных мировых политических процессов важно отметить, что есть три больших проекта относительно центральноазиатского региона. Первый проект – это проект США и Евросоюза, коллективного Запада. Это превращение региона в большую Центральную Азию. К региону, который имеет принципиально светскую культуру, испытал две российских волны модернизации – одну царскую, принесшую школу, медицину, железные дороги, и советскую, которая принесла индустриализацию, массовую культуру и сформировала национальную интеллигенцию – присоединяется Афганистан, живущий в средних веках. Это религиозная страна, большинство населения которой – пуштуны с населением 30 миллионов человек, что сразу дестабилизирует регион. Это страна почти с 400-летней воинской культурой войны, где нет культуры мира и производства, и которая легко разлагает другие присоединяющиеся к ней анклавные регионы. Технологии хорошо известны и отработаны – это вербовка солдат, формирование сети наркоторговцев и т.д. Тем самым, получается долгосрочный, на долгие десятилетия, очаг нестабильности, очаг управляемого конфликта.

В конце 90-х годов в Таджикистане и Узбекистане на политическую сцену вышли религиозные движения, которые прямо требовали положить в основу государственного строя шариат. Например, исламистское ядро Объединенной таджикской оппозиции с территории Афганистана вело борьбу за исламское государство в Таджикистане силами армии численностью 6 тыс. моджахетов. (Зайферт А.К., Крайкемайер А. О совместимости политического ислама и безопасности в пространстве ОБСЕ. Душанбе: Шарки Азод, 2003. С. 10.) В итоге Объединенная таджикская оппозиция была признана президентом Таджикистана Э. Рахмоном, ее представители заняли места в правительстве. Референдумом от 26 сентября 1999 года были внесены изменения в Конституцию Республики Таджикистан, в том числе касающиеся создания политических партий на религиозной основе. Важно добавить, что в современном Афганистане таджиков больше чем в самом Таджикистане, поэтому можно предположить, что афганские таджики будут реагировать на неблагоприятную для них ситуацию в Таджикистане вполне определенно: заниматься рейдами, активно поддерживать оппозиционные группы на территории Таджикистана, поставлять туда оружие.

Дестабилизирующий сценарий готовился и для Узбекистана. Он предполагал вооруженную борьбу и систематический террор, чтобы вынудить официальный Ташкент признать Исламское движение Узбекистана  как легальную оппозицию и начать переговоры с его лидерами. Кроме того, планировалось создать по таджикскому варианту комиссию по национальному примирению, внести соответствующие изменения и дополнения в Конституцию Узбекистана и получить квоту в правительстве и органах государственной власти на всех уровнях. Так, в июне 1999 года узбекские боевики были переброшены в труднодоступные районы восточного Таджикистана и в подконтрольных таджикской оппозиции районах каратегинской зоны были созданы центры подготовки боевиков и перевалочные базы. (Смагулов А. Вооруженное противостояние в Афганистане и политико-экономическое развитие Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ. – Т.16. Выпуск 2. – 2013. – С. 146.) Президент Узбекистана И. Каримов, просчитав стратегическую ситуацию и учтя ряд факторов, оказывающих самое серьезное влияние на развитие политических процессов в стране, стремился не дать экстремистам ни малейшей зацепки для придания хоть какой-то легитимности их деятельности или оправдания присутствия исламистских баз в Центральной Азии.

26 и 29 августа 1999 года авиация Узбекистана нанесла бомбовые удары по местам возможного размещения военных баз на территории таджикистана и Кыргыстана. В 2000 году были уничтожены вооруженные отряды исламской оппозиции, появившиеся уже на территории самого Узбекистана – в Сурхандарьинской области и под Ташкентом. До сих пор остаются заминированными 54 участка таджикско-узбекской границы в Хотлонской и Согдийской областях и Турсунзадевском районе. Узбекская сторона не намерена ни разминировать эти поля, ни передать таджикской стороне их карты. (Смагулов А. Вооруженное противостояние в Афганистане и политико-экономическое развитие Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ. – Т.16. Выпуск 2. – 2013. – С. 147.)

Профессор Ф. Старр, лидер академической группы из американского института Центральной Азии и Кавказа предложил даже рассматривать регион шире, включив в него также Афганистан, северо-западные области Индии, часть Пакистана, Ирана и китайский Синьцзян.

Согласимся, что в рамках глобальной повестки дня, теми кто стремится превратить мир в пространство, хорошо контролируемое из нескольких центров Северной Атлантики и, возможно, Восточной Пацифики, реализуется план, где «стёрты цивилизационные, национальные и культурно-исторические различия; где чётко закреплены монополии на высокую технологию, информацию и ресурсы одних зон и на сырьевую специализацию и бедность – других». (Фурсов А.И. Главная точка на карте. (Отрывок из интервью Андрея Фурсова порталу Культура “Мир на рубеже столетий”.). URL.: http://forum.polismi.org/index.php?/topic/5241)

Во многих работах западных исследователей 90-х годов XX века легко угадывается геополитическое послание, которое эксперты адресовали политическим элитам коллективного Запада. ( Olcott M.B. Central Asia s New States: Independence, Foreign Policy and Regional Security. Washington, 1996; Olcott M.B. Central Asia s Catapult to Independence // Foreign Affairs, Summer 1992; Akiner Sh. Central Asia: New Arc of Crisis. London, 1993). Сюда же можно отнести концепцию С. Тэлботта, которую органично продолжает Э. Блинкен (Выступление заместителя госсекретаря США Энтони Блинкена о долгосрочных перспективах США в Центральной Азии. Вторник, 31 марта 2015. Брукингский институт. Вашингтон. URL:http://russian.moscow.usembassy.gov/blinken-central-asia-05312015.html), концепцию “новой Центральной Азии”, рожденную под патронажем Трехсторонней комиссии, концепцию “менеджера по безопасности” в качестве оправдания военного присутствия США в регионе, концепцию “стратегического барьера”, которая позволяла обосновать построение стратегического барьера, изолировавшего Россию от влияния на постсоветское пространство. После волны “цветных революций” 2003-2005 годов, как утверждают исследователи М. Лаумулин, М. Ауган, можно сделать вывод, что данная концепция была взята на вооружение Вашингтоном. (Лаумулин М. Ауган М. Центральная Азия. Основные подходы в современной политической науке //Центральная Азия и Кавказ. – 2010. – Т. 13. – №. 1.)

После распада СССР Запад активно содействовал становлению и укреплению государственности бывших союзных республик с целью обретения ими полной независимости и отделения их от России. В этом плане можно отметить ряд конкретных практических шагов и инициатив, как Программа технического содействия странам СНГ (TACIS, с 1991 г.),  «Партнерство во имя мира НАТО (с 1994 г.; в 1997 г. создан «Центразбат»), Международная программа сотрудничества в энергетической сфере между ЕС и странами – партнерами (INOGATE, с 1995 г.),  Транспортный коридор Центральная Европа – Кавказ – Центральная Азия (TRACECA, с 1998 г.), нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан ( с 199 нефтепровод Баку – Тбилиси – Джейхан ( с 1994 г.; первая прокачка нефти состоялась в июле 2006 г.), а также объединение группы государств (ГУУАМ, с 1997 г.) вдоль южных границ России. (Смагулов А. Вооруженное противостояние в Афганистане и политико-экономическое развтие Центральной Азии // Центральная Азия и Кавказ. – Т. 16. – Выпуск 2. – 2013. – С. 150.)

Сама идея нового Шелкового пути и соответственно «Большой Центральной Азии» родилась в недрах института Центральной Азии и Кавказа при университете Дж. Хопкинса в Вашингтоне, которым руководил Ф. Старр. (The New Silk Roads: Transport and Trade in Greater Central Asia / Ed. by S.F. Starr. Washington, DC: Central Asia – Caucasus Institute & Silk Road Studies Program, 2007. 510 pp.) Профессор Ф. Старр и его международный коллектив, который трудился над теорией нового Шелкового пути, закрепил ответственность США в создании и развитии определенной системы евразийских транспортных коридоров, которые отвечали бы исключительно интересам американцев. В марте 1999 года конгресс США  принял «Акт о стратегии Шелкового пути», в котором говорилось о поддержке экономической и политической независимости стран Центральной Азии. В 2011 году активный лоббист проекта американского Шелкового пути и помощник тогдашнего госсекретаря США Хиллари Клинтон по странам Центральной Азии Р. Блэйк заявлял: «Новый Шелковый путь должен стать развитой и широкомасштабной сетью торговых и транзитных связей между Южной и Центральной Азией, которые бы приносили пользу странам этого региона и, в частности, Афганистану и Пакистану». (Блэйк Р. США прокладывают новый «Шелковый путь», соединяющий Южную и Центральную Азии. URL:http://www.golos-ameriki.ru/content/new-silk-road-policy-2011-09-29-130658078/245834.html) Всё это выглядит как аргументация в пользу «афганизации» Центральной Азии, а учитывая, что Афганистан благодаря американской оккупации стал крупнейшим в мире центром производства наркотиков, нетрудно понять, что сулит его «интеграция в регион». З. Бжезинский в свое время выразился предельно лаконично по поводу глобальной стратегии США на евразийском пространстве – «”глобальные Балканы от Косово до Синьцзяна». Стратегия американцев выглядит как достаточно продуманная и логичная, поэтому можно спрогнозировать как достаточно вероятную ситуацию, что если на смену нынешним лидерам бывших союзных республик придут люди с четко выраженной прозападной ориентацией, то США и их ближайшие союзники будут активными участниками наметившихся политических изменений.

Второй проект – это проект Китая, который очень быстро нашел общий язык с местными центральноазиатскими режимами. В отличие от западных государств Пекин вполне устраивал характер этих режимов. В итоге к началу нового тысячелетия Китай стал полноправным участником Большой игры в Центральной Азии. Он видит в этом регионе свой традиционный доминион, протекторат, а также имеет колоссальные, прежде всего, человеческие ресурсы и везде сейчас реализует стратегию сырьевой анаконды. При этом в продвижении своих интересов он не агрессивен, а наоборот следует в русле доктрины “мягкого лидерства” или “мягкой гегемонии”. Китайскую сторону интересуют четыре направления для инвестирования – это цветная и черная металлургия, гидроэнергетика, транспортная инфраструктура, телекоммуникации. Многие, прежде всего, зарубежные исследователи предрекают решающую роль Китая для будущего региона, сравнивая с той ролью, которую сыграла Российская империя и советский Союз в XIX и XX веках.

Приглашая центральноазиатские республики присоединиться к экономическому поясу нового Шелкового пути, китайские власти, по сути, предложили им шанс «поехать на поезде Китая», тем более что уже на данном этапе проделана колоссальная работа с его стороны. По мнению эксперта А. Девятова – одним из принципов современной дипломатии с китайской спецификой выступает принцип «Жун», смысл которого «великодушно благоволить из положения старшего».

В марте 2015 года в Китае был принят важный правительственный документ “Концепция и план действий по совместному строительству экономического пояса Шелкового пути и морского Шелкового пути XXI века”, который был подготовлен Государственным комитетом по делам развития и реформ КНР, а также двумя министерствами – иностранных дел и коммерции. По сути, документ – это рамочная “дорожная карта”, которая подробно структурирована по базовым характеристикам – географии, целям и задачам, принципам, направлениям и механизмам реализации.

Прежде всего, Концепция уточнила внутренний и внешний географический охват нового Шелкового пути, дав представление о пространственном масштабе проекта. Согласно документу “сухопутный пояс”, начинаясь в Китае и пролегая по территории Азии, Европы и Африки, включает три главных направления – через Центральную Азиюв Россию и Европу (Балтию); через Центральную Азию, Западную Азию в страны Персидского залива и Средиземноморья; в Юго-Восточную и Южную Азию и Индийский океан. Морской путь, стартуя от берегов Китая, имеет два главных маршрута – через Южно – Китайское море и индийский океан в Европу; через Южно – Китайское море в южную часть Тихого океана. При такой постановке вопроса непосредственная  «Шелковая зона» существенно расширяется. В 2015 году многочисленные китайские эксперты вели речь уже о 65 странах с населением 4, 4 млрд. человек.

В Концепции подчеркнут определяющий статус «политической координации», которая названа важной гарантией реализации проекта нового Шелкового пути. Совершенно очевидно, что это обещает высокую степень активности китайского руководства, которое, укрепляя с десятками отнесенных к проекту стран межправительственные контакты, намерено придавать им разнообразный и многоплановый характер. Не случайно, более активный «выход КНР вовне» авторитетные китайские эксперты называют «принципиальной составной частью проекта».

Совершенно точно и определенно можно говорить о том, что долгосрочные цели развития КНР будут достижимыми лишь в том случае, если страна сумеет обеспечить себе расширенный и устойчивый доступ к мировой торговле, к  зарубежным ресурсам и энергоносителям. Китай не скрывает намерения интегрировать регион Большой Центральной Азии в сферу своего влияния, но и не слишком распространяется на этот счет. В данном случае необходимо четко видеть и понимать одно – это вероятные последствия неафишируемых, но массированных инвестиций в региональную инфраструктуру в сочетании с расширением политического сотрудничества со странами региона.

Март 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Дек   Апр »
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031  

красивые фото России
Статистика


Читать в Яндекс.Подписках
Друзья блога